Предыдущая   На главную   Содержание   Следующая
 
ПИШУ Я СТИХИ
Хуан Хельман
 
пишу я стихи
размером каким-нибудь допотоптным
ну, скажем
александрийским или четырёхстопным,
и вдруг не лезет в строку - наречие
не лезет, как ни верчу
а выбрасывать я его не хочу,
об этом не может быть и речи,
но стих-то с увечьем
и уже не излечишь его междометием
и трепыхается он
как живой, как птица в силке или рыбина в сетях,
и надо ему помочь, и не в мочь.
и чувствую я тогда что наверное
лучше каменотёсом быть например или птичкой певучей
что поёт себе так без всяких размеров, ну скажем
воробушком серым - клевать себе зёрна,
чинить себе гнёзда, на воробьиху щерится грозно.
ну кто приказал мне кидаться в омут наречий созвучий и двоеточий,
строить дворцы из словесного лома и воевать с глаголами ночью,
когда интересней занятие есть между прочим.
ведь я же простецкий парень в брюках и рыжей ковбойке,
не хуже другого спляшу я в паре с девчонкой бойкой.
и кто приказал мне идти переулками фраз,
под обстрелом мной же придуманных анютиных глазок,
прячась от несуществующих капель несуществующего дождя,
с известными рифмами, раскланиваясь, проходя мимо
как со знакомыми девушками и как жених на углу поджидать её
единственную, неповторимую, новую, злую, хорошую рифму мою!
а если она не придёт, а если запоздает,
сколько я передумаю перестрадаю,
уж не случились ли с ней чего,
уж не попала ли под трамвай она?
нет если нельзя воробьем - то лучше каменотёсом
быть или дрова рубить или туристов возить
на лодке - так, чтобы от вёсел гудели плечи
но пусть не лучше, но легче
послушай, друг мой, суровый,
прошу я тебе как брата: давай поменяемся, я подарю тебе - музыку слова,
а ты мне кирку, лопату,
и в поте лица - искуплю я грехи свои
и забуду я рифмы глаголы кавычки
но только немного
немного
оставь мне от этой проклятой привычки - писать стихи.